на реке Пуре недавно появились нелегальные золотоискатели, пришедшие из Бразилии. Я внимательно слушаю его рассказ, но не могу понять, откуда у него такие сведения, если он сам не видел изолированных малок и не встречался с их жителями.
Ночевать остаемся в малоке Родриго. Ночью пошел дождь. Местные индейцы предупреждают, что вокруг много ядовитых змей, которые активизируются в дождь.
Чича из ананаса
Горшок для чичи с надписью Kuayawi
Сито юкуна
Противень юкуна для приготовления фариньи и касабе
Утром, так и не дождавшись прекращения дождя, отправляемся дальше в путь вверх по Миритипаране. Дождь не сильный, но он доставляет неудобства, так как не позволяет полноценно снимать и фотографировать – приходится защищать объетив от воды.
Популярным способом связи между общинами на Миритипаране является передача бумажных записок с проходящими по реке попутными лодками. В одну из деревень матапи Родриго передает с нами такую записку.
Сегодня на нашем пути встречается несколько деревень: с одинокими малоками, с малоками, окруженными прямоугольными хижинами под двускатными крышами, крытыми пальмовыми листьями. В одной деревне стояли только прямоугольные хижины с двускатными крышами, крытыми пальмовыми листьями. Плинио сказал, что тут живут индейцы кубео. Это весьма интересный факт, поскольку традиционная территория проживания кубео находится далеко на севере.
Во второй половине дня приходим в крупную общину Пуэрто-Гуаябо, расположившуюся в среднем течении Миритипараны, в которой совместно проживают сто шестьдесят юкуна и матапи. Среди многочисленных построек в Пуэрто-Гуаябо есть даже школа.
Школа в Пуэрто-Гуаябо
Хижина в Пуэрто-Гуаябо
Хижина в Пуэрто-Гуаябо
Согласно правилам местного этикета мы направились в малоку. Молодежь побежала за капитаном, который в момент нашего прихода отсутствовал в малоке. Вскоре он появился. Им оказался веселый в меру упитанный мужчина матапи лет пятидесяти по имени Эвелио. После произнесения Эвелио приветственных речей члены экспедиции расположились внутри малоки, в которой собралось много людей, желавших посмотреть на чужаков, не часто бывающих в этих краях. Индейцы говорят, что их малока очень старая, построена шестьдесят лет назад.
Малока в Пуэрто-Гуаябо
Эвелио
Я замечаю, что в малоке отсутствуют некоторые ритуальные предметы.
– Почему у вас в малоке нет священного копья, мангуаре? – спрашиваю Эвелио.
– Но зато у нас есть макана (так на Миритипаране называют шаманскую палицу) и другие священные предметы, – отвечает он.
Эвелио рассказывает, что в верховьях Миритипараны живут уруми, которые не хотят видеть ни белых, ни других индейцев. Уруми он называет отдельной группой и не причисляет их к юкуна или матапи. И вновь непонятно, откуда Эвелио знает об изолированных группах верховьев Миритипараны, если ни у кого из местных не было с ними контакта. Вдруг один из мужчин указывает мне на женщину, стоящую в толпе, и говорит, что она уруми, правда, всю жизнь прожившая в низовьях Миритипараны. Ну что ж, это уже информация. По крайней мере, теперь ясно, что уруми не какие-то мифические индейцы, которых никто не видел, а вполне реальная группа.
Миф матапи, рассказанный Эвелио. Сначала мир был устроен так, что все было перевернуто. Солнце было внизу, а луна и звезды наверху, и у людей не было света. На земле все время была ночь. Но затем мир перевернулся, и у людей появился свет.
Во время последовавших далее традиционных посиделок по случаю встречи гостей один из присутствовавших мужчин неожиданно для нас во всеуслышанье выразил мнение и заверил, что это не только его взгляд, но и многих местных индейцев, – с приходящих к ним белых следует брать деньги за то, что они снимают и фотографируют жизнь юкуна. Аргументируя свою позицию, он не приводил в качестве примера, скажем, навык общения юкуна или матапи с какими-либо вездесущими туристами, которых никогда не было на Миритипаране. Видимо, мужчина ссылался на какой-то сугубо личный опыт, когда-либо полученный им в процессе наблюдения за поведением чужаков, интересующихся аборигенной культурой. В малоке повисла неловкая тишина. Членам экспедиции пришлось держать ответную речь, в красках описывая, с какими трудностями мы сюда добрались, чтобы увидеть их землю и традиционную культуру. За всей сценой внимательно наблюдал Эвелио, молчаливо сидевший в стороне. Дав сторонам высказаться, он подвел черту, заверив, что с нас он не будет брать деньги за фото- и видеосъемку. Все присутствующие тут же одобрительно закивали в такт его словам.
Юкуна достают ритуальные маски
После чего юкуна и матапи, вероятно, получив психологическую сатисфакцию благодаря нашим ответным речам и авторитетному заявлению их лидера, не менее неожиданно решили показать нам свои ритуальные маски. Маски находились в малоке и были бережно завернуты в материю. Юкуна сказали, что мы первые белые, которым они показывают эти маски. Я хотел было помочь юкуна достать и собрать маски. Однако капитан категорически запретил ему прикасаться к ним.
Каждая деталь упакована отдельно
Сначала собирают антропоморфные маски
Юкуна демонстрирует одну из масок
Маска в виде бабочки. На заднем плане видны элементы, используемые для создания разных образов цилиндрических масок
Маска в виде бабочки
Антропоморфные маски
Пик проведения праздников у юкуна приходится на период декабря—апреля, времени, когда созревают различные фрукты. Характерной особенностью ритуалов юкуна является использование масок, изготовленных из природных материалов: дерева, тапы, мочала. Танцоры в масках изображают зооморфных и антропоморфных мифологических персонажей. После использования одни маски теряют свою магическую силу и становятся непригодными для нового ритуала, другие могут быть задействованы многократно.
Утром следующего дня у нас с Эвелио произошел преинтереснейший разговор. Не выказывая каких-либо эмоций, Эвелио попросил двадцать пять тысяч колумбийских песо (около девяти долларов США) за ночную съемку масок. Он вел себя так, словно часами ранее не было его заверений, что он не возьмет с нас денег за фото- и видеосъемку. Ссылаться на его логику не получалось. Он просто просил денег.
– Вы же вчера снимали, – спокойно сказал Эвелио, глядя на нас глазами ребенка.
Нам пришлось смириться с таким поворотом дел. Эвелио получил запрашиваемые им деньги.
Далее произошла еще более интересная сцена. Я решаю сфотографировать шаманскую палицу маканá. Она находится за невысоким ограждением, сделанным из плетеных циновок. Не скрывая своих действий и намерений, которые были видны всем находящимся в малоке, я несколько долгих секунд пристраиваюсь с фотоаппаратом, с разных сторон подходя к маканá, стараясь найти наилучший ракурс для ее съемки. Освещения для съемки не хватает. Помня, что ночью при демонстрации ритуальных масок Эвелио запретил мне прикасаться к ним, я спрашиваю капитана, могу ли я вынести шаманскую палицу в центр малоки.
– Да, бери, можно, – отвечает он.
Традиционная керамика юкуна: горшок
Традиционная керамика юкуна: миска
Традиционная керамика юкуна: горшок с росписью (вид сверху)
Традиционная керамика юкуна: горшок с росписью (вид сбоку)
Я беру маканá и выхожу с ней в центр малоки. Мои действия не вызывают у Эвелио и окружающих никаких эмоций. Я кладу палицу
